Category: искусство

Основная

Маленький конец света

В большом зале Елисейского дворца царила напряженная тишина. Гости, в большинстве своем, опытные политики и дипломаты, вели энергичную и бесшумную беседу бровями. Николя Саркози, президент Франции, нервно поглядывал на бумажку, на которой большими буквами, вырезанными из разнообразных бульварных журналов был написан его приговор. Секретные службы уже проверили документ, и нашли в нем восемь орфографических ошибок, но от приближающего Апокалипсиса данные, принесенные главе государства вместе с утренним кофе, не спасали. Впрочем, альтернатива была еще хуже.

Президент с беспокойством посмотрел на жену: та не говорила с ним вот уже третий день, и явно с интересом поглядывала на министра обороны. «Мстит, - подумал французский президент, злобно шевеля извилинами. – Ишь, фифа. Артистка выискалась. Человек искусства. Пошло ей это. А я что, виноват, разве? Это обстоятельства. Эх, бомбу бы сейчас на атолле Маруа рвануть. Ядерную. Себя и других отвлечь. Так ведь не поймут. Плебс», - и Саркози уныло поник плечами.

Большие напольные часы мерно отсчитывали секунды до конца света. «Наполеона запомнили, как великого завоевателя, Де Голля – как великого победителя. А меня? Проклинать ведь будут, в портрет наверняка плюнут», - у президента зачесался нос, и он с тоской посмотрел на жену. Та презрительно вздернула изящный носик почти к самому потолку и отвернулась. Теперь она строила глазки послу Италии. Тот радостно млел.
ДЗЫНЬ! Тихонечко прогремел большой гонг. «Идет, - утер пот со лба Саркози. – Теперь точно конец».

Collapse )
Основная

Ша

У Шмерти было четыре зуба и миленький розовый балахончик. Коса, гламурно повязанная симпатичной ленточкой, лучилась в тусклом свете подъездной лампочки празднично-нарядными стразами. На ногах у Шмерти, почему-то, были валенки.
- Ку-ку! – ласково промурлыкала Шмерть и, кокетливо подмигнув Сереге, держащему в руке мороженный палтус, изобразила балет «Спартак».
- Ты кто? – осторожно спросил Серега, в принципе, зная ответ, но все еще не совсем доверяя своим глазам. Глаза, в общем-то, Серегу поддерживали – они сами себе не верили, и старательно убеждали Серегу, что перед ним - глюк.
- Шмерть, - бархатистый голосок Шмерти создавал очень двойственное впечатление: наверно, сказывались коса, стразики и вольное переложение «Танца с саблями» Хачатуряна.
- Смерть? – переспросил Серега и быстро проверил у себя пульс, давление, сердцебиение и, на всякий случай – дыхание. Все органы функционировали нормально, что само по себе было подозрительным.
- Шмерть, - Шмерть подпрыгнула и скорчила рожу умирающего лебедя из Чайковского, - с буковкой «Ша».
- А почему с буковкой «Ша»? – удивился Серега.
- Не «Ша». «Ша», - изобразила Шмерть затейливое танцевальное «па».
- «Ша», - изобразил «па» Серега. Затейливости не было и в помине: палтус явно мешал процессу.
- «Ша», - Шмерть снова притворилась надеждой балетной сцены.
И тут Серега стукнул ее палтусом. Шмерть упала.
- Я не люблю балет, - хмуро буркнул Серега. И, захлопнув дверь, пошел пить пиво. А Шмерть и палтус остались.
Так Серега победил Шмерть.