- Бить будешь? – спросил он у толстого мальчика со странным именем Петя.
- И тиранить, - кивнул мальчик.
Заяц вздохнул.
- И долго?
- Годика два-три, наверное, - мальчик задумчиво почесал в затылке. – Это смотря как пойдёт. Ты вообще, как существо, прочный, или тряпка?
- От тряпки и слышу, - обиделся заяц.
- Зря, - Петя засунул палец в нос. – Вопрос, между прочим, конкретный, касающийся материала, а не сущности. А ты мне тут подобие страданий христианских мучеников в пасти льва строишь. Ну, или сантехника без опохмелки.
- Всё равно обидно, - заяц цыкнул зубом. – Морковка есть?
- Ты игрушечный, - отрицательно покачал головой Петя.
- А как же последнее желание приговорённого? – заяц скептически посмотрел на мальчика.
- Оно сути не меняет, - твёрдо отрезал Петя.
- Закурить?
- Пожарная безопасность.
- Выпить? Девочку? Стишок напоследок прочитать?
- Нет, - Пете сурово насупил брови. – Ты заяц. Игрушечный. Отныне и навсегда – нельзя. А то сейчас повсюду мобилка с камерами. Засекут – и хана.
- Мне лично всё равно! – отважно заявил заяц.
- Тебе всё равно, - злобно ответил Петя, - а театру – нет. Твой выход!
И выпнул зайца на сцену. Первый утренник молодого актёра Сёмушкина только начниался