Темка специально для офф-топа. Рано или поздно возникают вопросы и проблемы, к постам не относящиеся. Жалко засорять комметарии дурацкими фразами ни к селу ни к городу. Посему вешаю туточки эту тему специально для этого.

Сижу, думаю, про кого бы сказку сочинить.
Варианты - про рыцаря-неудачника с оруженосцем (почти Сервантес, однако)
про трёх принцесс, которые хотели замуж
про Благародного Разбойника и Толстого Тролля
Совсем не сказочка, а тяжкая повествовательная быль про Меня на Северном полюсе, про корову
и про медведей.

Так же принимаются заказы по направлености сказочки - смешная, грустная, жизненая, ржательная.

Обновленьице: Пост начал разрастаться. Посему пихаю его повыше, если есть какие-то идеи, заказы или предложения по данному вопросу -пишите, авось исполниться8)

Один маленький слон очень любил танцевать танго в розовой пачке и босиком. ТОП-ТОП-ТОП!
Другой маленький слон этого не любил и охотился на первого с пулеметом и мухобойкой. ДЫ- ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫ-ШЛЕП!ДЫ-ДЫ-ДЫ-ШЛЕП!
Третий маленький слон их просто игнорировал. Он был дзенбудист и летал в воздухе, как воздушный шарик. Уши его развевались, подобно двум парусам. На него с подозрением смотрели птицы и лошади. ВОТ ТАК!
Четвертый маленький слон был умный. Он создал финансовую пирамиду и украл сто тысяч миллиардов. Его не поймали. Он на Карибах. Местные жители никогда не видели маленьких слонов. Маленький слон сидит в кресле и пьет коктейль с МАААААААЛЕНЬКИМ ЗОНИКОМ. Он богат, беспринципен, и у него все хорошо. Кризис плавать не умеет.
Пятый маленький слон был козел. Физически. В паспорте – маленький слон, а внешне – очень даже с рогами. Вначале он грешил на жену, подозрительно поглядывал на детей. Затем внимательно изучал себя в зеркало. Много пил. Испортил циррозом печень. От слона ушла жена. Родители признались, что он приемный. Это был шок. Он бросил пить, нашел родителей. Те ели капусту. ХРУМ-ХРУМ-ХРУМ! «Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ ЗВУК!», - думал маленький слон. ХРУМ!
Шестой маленький слон был памятник и символ города. Он стоял в парке и на него издевательски клали птицы. Маленький слон стоически это терпел. ЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! - примерно так. Был он исторической достопримечательностью, к нему ходили сниматься туристы, терли хобот рукой. На счастье. Этого слон категорически не понимал. И протестовал. Молча. Как Ганди. Конечно, помогало мало, но зато было делом принципа. Дождь слон игнорировал, снег презирал, туристов тихо ненавидел. Фигурка слона, со штопором вместо хобота, была просто ДИКО популярна!
Седьмой маленький слон был ангел, и имел крылышки, нимб, и светящийся балахон. Он летал от облачка к облачку, от тучки к тучки. Поглядывал на людей сверху вниз. Потом он решил восстать. И, его, естественно, низвергли в ад. В аду было жарко. Жару слон не любил, поэтому плясал пасадобль. ПАМ-ПАМ-ПАМ! В итоге слона из ада выкинули: он всех раздражал. Слон устроился работать в библиотеку, женился, купил дом. Долго не мог определиться с жизнью, но потом понемногу привык. Изредка, бредя по улицам, натыкался на бывших ангелов, но старательно их игнорировал. У слона была другая жизнь. Плюнув на все, слон купил посудную лавку. ТАДАМ!

Лампочки все отменили. Резко так, внезапно. Пять лет назад. А новые ввести не успели.
- Темно, - сказал Серега.
- Угугу! – провыл в темноте кто-то.
- Ты кто? – спросил Серега, на всякий случай взяв с полки фотографию с портретом бабушки.
- Я, голодное злое чудовище, которое ест лампочки, - отозвалось голодное злое чудовище, которое ест лампочки. – Шур-шур-шур.
- ААААААА! – закричал Серега, и, кинул в чудовище тапком. Серега был лампочкой, и боялся за свою жизнь.
ХРУМ.

Зайцев был дикий. Когда-то давно, весной, его офис выехал на природу, на корпоратив. Много пили, гуляли, занимались непотребными вещами. Потом все уехали. А Зайцева забыли.

Проснулся он утром, под кустом, голый и пустой бутылкой в руке. Зябко поежился, стряхнул росу. Потянулся. Потом на Зайцева напали голод и медведь. Дожевывая медведя, Зайцев понял, что тут что-то не то.

Отсутствия Зайцева никто не заметил. Потому что пришел кризис и всех уволили. И Зайцева. Только он об этом не знал. А вот насчет медведя сильно печалились в близлежащем кафе. Там на мишку приманивали дальнобойщиков и глупых туристов.

Жил Зайцев в лесу, поначалу грыз кору и косточки медведя. Много думал. Пытался ловить белок и комаров. Прятался от лесника. И очень ждал грибов. Понемногу наставало лето.

Изредка Зайцев натыкался на лесника и потерянных в лесу немев. Лесника Зайцев боялся: тот был пьяный и с ружьем, а вот с немцами дружил: менял пустые бутылки на автоматные патроны, галеты, и шнапс. Немцы научили его слову: «гут», а Зайцев их – основам корпоративной этики. За это ему подарили сапоги, трусы и каску. Издалека Зайцев был похож на оккупанта. Зайцева такие инсинуации обижали, и он мстил.

Осенью он бродил по болотам, ловил лягушек, читал наизусть Пушкина. Нашел бочку, и немного в ней пожил. Не понравилось. «Как Диоген в этой металлической дурре полжизни провел? – задавался вопросом Зайцев. – Тут же зайцы!» Клюкву Зайцев медленно и постепенно начинал ненавидеть. Потихоньку к нему привыкали звери.

Зимой Зайцев впал в спячку. Неожиданно для себя. Видимо, сказывался слопанный медведь. Спал Зайцев крепко, без снов.

Секретарша Людочка изредка вспоминала Зайцева. Покачивая ножкой, томно вздыхала. Потом шла готовить кофе. Потом Людочку сбили пьяный водитель самоката, каток и метеорит, и про Зайцева она забыла: у нее появились совсем другие проблемы. Но это уже совсем другая история.

А весной, когда расцвели ландыши, Зайцева нашли. Случайно. В каске, трусах и одном сапоге. Он совсем отвык от людей, и рычал на компьютер. Зайцеву надели пиджак, и попробовали посадить в офис. Зайцев попытался бежать, начал бросаться на стены, укусил лампочку. И тогда его пристрелили. Из жалости.

Умирая, Зайцев улыбался. Ему виделся лес, немцы, белки. И клюква. Как упоминалось ранее, клюкву Зайцев просто ненавидел.

Баю-бай, спокойных снов, пусть присниться клоп Попов,
В белой майке и трусах, мир в зеленых чудесах.
Десять куриц, тысчу слов,
Жизнь из звезд и колбасов,
Перевернутый рояль,
Море, ветер.
Баю-бай.

Не очень гладко, зато с кОлбасами.

Для снятия георгиевской ленточки с портрета теперь надо послать смс.

Как-то натолкнулся на список, что мечтают услышать мужчины от женщины. Лень копаться в его поисках, но вот моя версия.


Дорогой, я сегодня научилась танцевать … польку

Дорогой, сегодня к нам зайдет сосед… Я купила огурцов, водки, и новую помаду для тебя

Дорогой, ничего, что ты в гипсе после падения с лестницы… Главное уцелело – твои прекрасные голубые глаза

Дорогой, у тебя так замечательно стоит… томик Тургенева на полке. Не страшно, что ты импотент!

Дорогой, где наши весла? Мы идем на рыбалку!

Дорогой, вчера я сделала пластическую операцию на груди! С этого дня называй меня Мишей!

Дорогой, у нас так много общего! Особенно носки!

Дорогой, мой вибратор сломался, куда ты положил свой?  

Ваши идеи?

 - Это хорошо, когда верят. Я бы даже сказал – ПРАВИЛЬНО!

Конь в пальто стоял посреди прихожей и однозначно загораживал вход.

- Мне на работу надо, - Серега в очередной раз попытался перепрыгнуть через коня. - Я в тебя не верю!

- Это ошибка! – обрадовался конь. – Всего говорят, что не верят. А я – есть!

- Пол твердый, - Серега с трудом поднялся. – Додумались ведь – полы твердыми делать.

- А я им говорил – давайте пенопластом выстилать, - торопливо затараторил конь. – И копытом удобнее. А они: нет, полы твердыми должны быть!

- Кто они? – удивился Серега.

- Они? – повел ушами конь и загадочно махнул хвостом.

- Может, ты по-хорошему уйдешь? – Серега встал в боксерскую стойку.

- Не могу, - вздохнул конь. – Мы, кони в пальтах, крайне принципиальны. И очень в прихожих стоять любим. Честно-честно.

- Ну, смотри, сам напросился! – разозлился Серега, и, разбежавшись, боднул коня головой. Вместо коня, правда,  там оказалась стенка. Стенка была твердой, а Серега – стремительным. Кто-то из них явно ошибался.

- А еще иногда мы эфемерные бываем,  - радостно доносился откуда-то голос коня. – Но это мелочи, правда?

Впрочем, Серегу это все уже не волновало. Он видел поющих разноцветных птичек и уже придумал для них прикольную песенку. 

Крашеный в черно-белую клеточку Штирлиц решительно шел по коридору, думая, кому бы набить морду и прочее. Как назло, попадались сплошные эсэсовцы в зеленую с синим крапину, а об этих руки марать не хотелось.
- Штирлиц! – коварно хихикнул Мюллер, весь из себя такой сиреневый. – Сыграем в шахмахаты? Али в шашки?
- Шли бы Вы, Мюллер, лесом! – огрызнулся полковник Исаев. И пошел пить водку. Где-то за линией фронта примерно тем же уже пятые сутки занимались летчики «Поющей эскадрильи».

Один президент очень любил резиновых уточек. Аж страсть. Бывало, заберется в ванну с женой, и давай с ними играть.
- БЫДЫЖЩЬ! – и утку на дно. А та всплывает.
- Во, во, такие лодки делать надо! – возбуждался президент. – Это вам не «Курск»! Такой корапь хрен потонет!
- Оставь ты своих уточек в покое! – возмущалась жена и всплывала грудью. – У меня есть грудь и естественные потребности! Ты пощупай!
- Тоже ничего, - соглашался президент, щупая. – Но уточки – лучше! – сурово заключал он.
И шел строить корабли. Новый флот, идеальный по форме и содержанию, вырастал и желтел прямо на глазах. Штормы и катастрофы ему были не страшны. Страна ликовала. Где-то за горизонтом, изучая фотографии спутников, тихо охуевал условный противник.

Один президент очень любил снимать трусы и бегать голым по коридорам официальных учреждений с дикими и непотребными воплями:
- Эге-гей! – так и кричал.
- Ваше президенство! – бросались к нему помощники. – Как же ж можно так? Тут послы всякие ходют, а вы без штанов, и вообще! Европа нас не поймет!
- Плеб-с! – гордо вставал в позу президент. – Ни хрена вы не понимаете в международной политике! Я, по протоколу, что хочу, то, понимаешь, и делаю! Иго-го-го! – и мчался дальше.
А помощники только в затылке оставались чесать. И в других местах тоже. Чесотка – страшная болезнь.
За исключением голышом президент был прекрасен. Он умел говорить как минимум на одном языке (но с купюрами), матерится на 168 наречиях большой и прекрасной страны, название которой забыл, а еще курил табак, бил жену, и ел бублики с маком. Подданные его просто обожали.
- Я гол! – заявлял президент народу. – Гол, потому как мне, во-первых, скрывать нечего, а во-вторых – футбол просто обожаю! И вообще – завтра каждого десятого казню, а всем остальным зарплату прибавлю. Особенно военным!
- Ура! – сообразительно кричали военные и народ, которому нравилось такое открытое отношение.
- Ну, вроде все, - счастливо улыбался президент. И к гимнасткам шел. Он любил гимнасток. Искренней, чистой, как огонь, любовью.

Вот хрен всем и каждому понравится. Сюр вышел.

Один президент очень хотел стать маленьким и незаметным. Как грибочки. Ядовитые. Чтобы из земли и в шляпке. И чтоб никто не трогал.
Каждое утро, выпивая три чашки кофе, он так и говорил:
- ААААААААААААААААААААА! – что значило: «Хочу быть грибочком!»
Жена его не понимала.
- Ты, - говорит, - президент большой страны. У тебя есть газ, нефть, ядерное оружие и собственная война с террористами. А ты грибочком хочешь стать. Тебе это зачем?
- АААААААААААААААААААА! – возмущенно отвечал ей президент, что значило: «Плевать! Вот хочу быть грибочком, и все тут!»
- Господин президент, нельзя! – сурово поправлял его глава администрации. – Грибочками становятся только непослушные мальчики. А у вас степень по юриспруденции, долг перед обществом, и, что самое главное, язва. Вам в грибочки никак нельзя. И потом: народ не оценит жертвы!
- Хочу-хочу-хочу! – бил ножками президент. Он так и представлял себе: лес, полянка, птички поют, и ОН. Грибочек. Ядовитый. Растет.
- ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ, ВЫ ЕЩЕ МАЛЕНЬКИЙ, ВАМ КАРМУ ОТРАБАТЫВАТЬ! – громыхали президенту небесные силы. – И ВООБЩЕ!
- А я все равно грибочек! – громко заявлял президент. – И точка.
И в леса уходил. Каждый раз – навсегда. Но потом почему-то возвращался. Потому что был стихиен, как бумеранг и прекрасен. Как грибочек.

Всем извините, что не пишу, но тут комп подыхает, старательно так, зараза. Я ему говорю "ПИШИ, СУКА!", а он мне "НЕ-А", и язык, зараза, показывает. Старательно заклинивает правую клавишу тачскрина. Очень хочется кого-нибудь укусить. Че делать, мысли, идеи, сомнения?

- ПАБЕРЕГИСЬ!
Гениальная идея стукнула Серегу в лоб со скоростью хорошо разогнавшегося поезда. ШМЯК! Он даже со стула слетел. Было больно.
- А! – возмутился Серега, потирая лоб, и специальным мстительным посмотрел на Идею: та оживленно подпрыгивала.
- Че расселся? – потерла ладошки Идея. – Я пришла!
- Будто я тебя ждал! – с трудом поднялся с пола Серега. – Ты лоб видишь? На нем теперь шишка! Большая. ОНА БОЛИТ.
- Ну и хрен с ней, с шишкой, - беззаботно махнула рукой Идея. - У Ньютона тоже была. Я постаралась! – радостно объявила Идея.
- Ты понимаешь, что тут даже яблок нет? – рассердился Серега, вцепившись Идее в горло и слегка придушив ее.
- Нашу песню не задушишь не убьешь! – прохрипела Идея. – Нам, идеям, особливо гениальным, кислород не нужон, мы и без него прекрасно себя мироощущаем.
- А что ж с вами, Идеями, делать можно? – Серега бессильно опустил руки.
- А ничего, - пожала плечами Идея. – Раз пришла – хрен уйду.
- Твою мать! – тяжело опустился на стул Серега.
- ПАБЕРЕГИСЬ! – что-то снова стукнуло Серегу в лоб, и он опять упал со стула.
- Че расселся? – хихикнула вторая гениальная Идея. – Я пришла!
- Забыла предупредить. Ты это, того, не серчай, - смущенно высморкалась Идея номер раз. – Я не одна.
Серега ничего не ответил. Он сидел на полу, и, ощупывая вторую шишку, вспоминал Ньютона. На портретах лоб у того был скрыт париком. «Надо каску купить, строительную. И дуст. Вдруг, поможет», - оптимистично вздохнул Серега. И пошел бороться с Идеями.

Девочка с трехпудовой гирей смотрелась странно. Всем было наплевать, что она держала ее над головой – может человек рекорд ставит, кто знает, но вот откуда она взяла гирю в век штанг и гантелей – оставалось загадкой.
- Люди планеты Земля, я – Главный инопланетный захватчик, - старательно прочитала девочка текст, написанный на маленькой, замызганной бумажке. – Я вас сейчас завоевывать буду.
- ААААААААА! – рухнула в обморок особо впечатлительная женщина.
- Ах, да! – девочка хлопнула себя по лбу. – Чуть не забыла! – и выстрелила в воздух из бластера.
- Извините, а вы нас надолго захватываете? – поинтересовался интеллигентного вида человек в шляпе.
- Навсегда, - сурово заявила девочка. – Ну, или до после обеда. Это смотря, как получиться. Все от мамы зависит. Если обедать скоро позовет – тогда вам повезло. А если не позовет, то сразу геноцид и репрессии начну: я голодная страшная и беспощадная.
- Скажите, - поинтересовался кто-то из задних рядов, - бить будут.
- Однозначно, - сурово кивнула девочка. – Особенно велосипедистов. Я их не люблю. Они противные.
- Ой, - начали падать в обморок впечатлительные велосипедисты.
- А вы часто так – планеты захватывываете? – поинтересовался какой-то журналист.
- Редко, к сожалению, - загрустила девочка и хлюпнула носом. – Я еще маленькая.
Толпа сочувственно начала перешептываться.
- Так, так, не толпиться! – опомнилась девочка. – Мне еще каждого второго расстрелять надо до трех тридцати.
- Скажите, а зачем гиря? – раздался откуда-то из толпы слабый голосок. – Гиря-то зачем?
- А вы без гири пробовали планету захватывать? Нет? То-то же. Гиря – оно самое важное, – назидательно заявила девочка.
И захватила Землю.

- АААААААААААААА! – свалилась на Крошкина цена: тот еле отскочить успел. Всмятку.
- Упаси Г-споди! – тревожно посмотрел в небо Крошкин.
- АААААААААААА! – упала новая.
- Да что это с ними такое! – Крошкин сердито топнул ногой. – Весна ведь!
- ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! – рухнула следующая.
- Совсем цены охренели! – ворчливо пыхтел Крошкин, еле успевая уворачиваться.
- Я цена, я падаю! – шлепнулась прямо перед ним еще одна.
- Дура! – разозлился Крошкин.
- Джеронимо! – отпружинила от асфальта цена, державшаяся прочнее других. Немного попрыгав, она, в конце концов, успокоилась.
- Да пошли вы! – выругался Крошкин.
- ААААААААААААА! – рухнули все цены разом.
- Суки, - прошептал Крошкин, оказавшийся где-то внизу. Наверху, тем временем, хозяйствовал Глобальный Кризис.

Славатебегосподи был очень несчастным человеком. Его все время окликали, а он – не оборачивался. У него были мятая шляпа и зонт. А еще – карман с большой и красивой дыркой.
У Славатебегосподи было два друга – Леша и Николай. Леша курил траву, Николай жрал водку, а Славатебегосподи ничего не жрал, и не курил: у него была язва, депрессия, и общее расстройство духа.
Подругу Славатебегосподи звали Света. Света была нехорошей женщиной с бывшим мужем, двумя детьми и проблемами. Славатебегосподи Свету не любил, но любил секс с нею: это была единственная радость в его жизни.
А еще у Славатебегосподи была черепашка. Ее он не любил, но берег, так как гуманно относился к животным. За эту слабость черепашка Славатебегосподи презирала. Она была твердой и целеустремленной натурой.
В восемь вечера Славатебегосподи ложился спать. Перед тем, как зажечь ночник, он долго смотрел на звездное небо. В душе Славатебегосподи был бесстрашным космонавтом. Но об этом, к сожалению, никто не знал.

Щастье смотрело на Серегу, как милиционер на взятку: то есть пристально и с подозрением. Щастье Серегу явно хотело.
- Может, ты от меня отстанешь? – осторожно поинтересовался Серега из угла.
- Щастье! – завопило обрадованное проявленным вниманием Щастье.
- Нет, я все понимаю, но много тебя, много! – Серега покрепче обнял плюшевого медведя.
- Щастье большое! – ласково посмотрело на Серегу Щастье.
- А на улице еще люди есть! – Серега тыкнул пальцем в окно. – Они тоже Щастья хотят!
- Щастье! – подпрыгнуло на месте Щастье. – Серега! – нежно прошептало оно, и начало осторожно так к Сереге приближаться.
- Назад! Фу! Не приближаться! – полез на стенку Серега. – У меня медведь!
- Бжжжжж! – добро защекотало ему что-то за ухом.
И Серегу охватило полное и необъятное Щастье.